ЖУРАВЛИК БУМАЖНЫЙ
Мой журавлик бумажный
в неизвестность летит.
Он отнюдь не отважный,
хоть и смелый на вид.
До посадки от взлёта
лишь мгновенье всего.
Сантиметрами годы
мерят путь у него.
Ах, журавлик бумажный,
поскорее лети!
Разве так это важно —
знать земные пути?
ПРОРАСТАЮ
Я прорастаю из себя
Куда-то выше,
Пытаясь жить, людей любя
И Небо слыша.
Я прорастаю из обид,
Переживаний.
Всё, что терзало, отболит,
Уже не ранит.
Я прорастаю из земли,
Галактик, пепла,
Чтоб время гибло на мели,
А вечность крепла.
Я прорастаю из пустот,
Во мне гниющих,
Из липкой тяжести забот
До райской кущи.
Я прорастаю, своего
Не вспоминая.
Пусть гибнет тело: из него
Дух прорастает.
НАУЧИ ПЕТЬ
Расцветает сирень сладкозвучно,
и солирует вновь соловей.
Он Тобою, Господь, был научен
ярко-розовой песне своей.
И поёт так, что звуки впадают
в глубину измождённой души,
чтоб её, словно яблоню в мае,
разбудить от корней до вершин.
Боже мой, научи соловьиной
песней к жизни будить здесь людей.
Пусть родник слов Твоих ярко хлынет
из души возрождённой моей.
ПЕСНИ В НОЧИ
Господь даёт
мне песни петь в ночи,
чтоб с каждой песней
приближалось утро.
Душа моя,
прошу,
не промолчи,
воспой Христа
в тяжёлые минуты.
Черно вокруг,
и звёзды не горят.
Пусть остальным
в страданьях не до песен,
но ты жива!
Так пой,
чтобы заря
любви Христа
и в их сердцах воскресла.
Когда-нибудь,
в урочный день и час,
умолкнет всё
у вечности порога;
не замолчит лишь тот,
кто, как свеча,
горит в ночи,
песнь воспевая Богу.
ЗАБЫВАЯ, ВСПОМИНАЮ
Забывая суету,
вспоминаю Небеса;
там покой я обрету,
там засветятся глаза.
Забывая зелень трав,
вспоминаю вечный день;
там не буйствуют ветра,
там покой царит везде.
Забывая о часах,
вспоминаю райский сад,
где нет соли на глазах,
где исчезнет смерти яд.
Забывая, обрету
навсегда небесный град,
где Спасителю Христу
песнь воспеть я буду рад.
ОСВЕТИ
Темно. А снег в лицо летит.
Мороз и ветер. Я один.
Ни зги не видно впереди.
Я затерялся среди льдин.
Господь! Помилуй — освети.
Иду к Тебе — на Небеса,
ползу, карабкаюсь, скребусь,
а колкий снег слепит глаза,
и лёд куёт мне горе уз.
А по щеке ползёт слеза.
Христос! Я многое познал.
Ты знаешь это: Ты со мной.
Мне целый мир казался мал,
и был до боли он большой,
пока Тебя я не встречал.
Но, мой Господь, я устаю
и не умею боль унять —
подай поддержку мне Твою,
веди от ночи в царство дня,
где песнь блаженства воспою.
НАПОЮ ТЕБЕ
Я напою тебе, что в мае,
наверно, юность заплуталась…
И как найти её — не знаю.
Куда ни глянь, клубится старость.
Я напою тебе, что лето
шнуром бикфордовым сгорело.
Погибли тёплые рассветы,
и набирают ночи смелость.
Я напою тебе, что осень
уже в бульварах отдымила,
что облака закрыли просинь
и потеряло солнце силу.
Я напою тебе, что с Богом
преодолеем всё на свете!
Когда идём Его дорогой,
в конце её блаженство встретим!
МОНОЛОГ СОЛОВЬЯ
Тихо сыплется дождь
на весеннюю грусть,
что не хочет уйти, чтобы выросло лето.
Ничего не тревожь.
Я замёрз. Ну и пусть!
Видно, песня моя до конца не допета.
Слышишь, шепчет листва,
но о чём, не поймёшь.
Недоступен язык моему пониманью.
Потерял я слова,
чтобы зимняя дрожь
не могла отвлекать на мгновенье вниманье.
Знаю я об одном:
воспеваю Творца:
не смущает меня никогда остальное.
Всё мне Богом дано,
чтобы пел до конца,
а конец лишь начало в Господнем покое.
* * *
Куда ни брошу во вселенной
непривыкающий я взгляд,
везде увижу Слова ценность,
что сотворило жизни сад.
Оно в глазах моей любимой
любовью чистою цветёт
и, забывая осень, зимы,
приносит постоянный плод.
Взгляну на горы и долины
и от восторга задохнусь:
пускай Земля навек остынет,
но вечно с нами Иисус.
Увижу небо голубое
и воспою хвалу Творцу,
что даровал нам те покои,
где радость не придёт к концу.
* * *
Мы убегаем от людей,
от боли и проделок вьюги.
От одиночества затей
стремимся убежать в испуге.
Но от себя не убежать:
в любой стране, порой любою
придётся жить и умирать
наедине с самим собою.
ПОДОРОЖНИК МОЛИТВЫ
Когда изранишь душу невзначай,
ты не ищи у докторов лекарства,
чтобы изгнать бесцветную печаль,
что застилает время и пространство
.
Когда не знаешь, как продолжить путь,
темно и скользко, словно зимней ночью,
а ураган не прекращает дуть,
тебе погибель скорую пророча, —
как подорожник, к ранам приложи
молитвы освежающей прохладу —
и убегут болезни из души,
и расцветёт она весенним садом.
ТОСКА ПО НЕБУ
Тоска на сердце у меня,
тоска по Небу
Всегда стремлюсь на Небо я,
хоть там и не был.
Но знаю: там я обрету
свой дом родимый.
Приду к Спасителю Христу —
растают зимы.
Люблю осеннею порой
смотреть с тоскою
на Небо в дымке золотой,
до слёз родное.
ПОЗНАТЬ СЕБЯ
В своём глазу бревна не увидать,
в чужом глазу сучок смотреть мешает.
Своих грехов легка, как воздух, кладь,
от груза их спина других кривая.
Чужое горе развести рукой
нам легче, чем моргнуть двумя глазами;
своё — громадно-каменной горой
лежит неподнимаемо над нами.
Познать себя — главнейший институт,
который не всегда кончают в сроки,
шпаргалки помощь в этом не дадут,
учить придётся наизусть уроки.
МНЕ СНИЛОСЬ ОДИНОЧЕСТВО
Мне сегодня снилось одиночество.
Злилась ночь, и снег в глаза летел,
ветер выл безмолвные пророчества,
темнота творила беспредел.
Закричать я был не в состоянии,
шёпот мой глушила пустота.
Задыхаясь каменным молчанием,
вдаль неслись мгновенья и года.
Я одет был в наготу кромешную,
одеяла не хватало мне,
простынёй служила марля снежная,
что ютилась на сырой земле.
Я проснулся. Ночь лежит за окнами.
Тишина.
Лишь стук в моей груди.
А подушка вся от соли мокрая.
Я один.
Христос!
Не уходи!!!
ТВОРЧЕСТВО
Обрывки осени летят;
сорвал нечаянно их ветер,
ограбил отгоревший сад,
но он за это не в ответе.
Холодный воздух. Зябкий дождь.
Прозрачность без конца и края.
Упала наземь лета дрожь,
увы, давно не золотая.
Захлопнуть окна. Кисти взять.
Писать гуашью слишком яркой,
чтоб озарить сырую гладь
огнём размером в сто огарков.
Художника острее взгляд,
когда любви в том взоре много,
когда цвета даёт не сад,
а вера — созерцанье Бога.
ПИШИТЕ
Напишите мне письмо
просто так, забыв причины.
Может, нищею зимой
я от бед совсем остыну.
Но откроется конверт,
забелеет лист бумажный —
пронесётся яркий свет,
стану я на миг отважней.
Осознаю; под луной
я ещё кому-то нужен.
Не люблю седой покой,
для меня нет пытки хуже.
Напишите пару строк,
коль бумага дорогая.
Я для вас сегодня впрок
просто так ответ слагаю.
ПОЭТУ
Писать стихи —
глубокий вздох,
а сочинять —
тяжёлый труд.
Ты не писать
уже не мог,
но сочинять
тебя влекут.
Когда живёшь
среди людей,
обязан быть
таким, как все.
А слёз своих
ты зря не лей,
ведь их не видно
на росе.
Как ни кричи,
вокруг лишь тишь,
никто не хочет
услыхать.
А может, зря
ты так кричишь;
наверно, лучше
прошептать?
Пусть шёпот твой,
совсем глухой,
но промолчать —
ещё страшней.
А вдруг кому-то
шёпот твой
поможет вверх
пройти быстрей?
РИФМЫ
Зарифмую лес,
зарифмую лето:
брошу прямо здесь
луч дневного света.
Зарифмую лист
жёлтый у дороги.
Ветра тихий свист
положу на строки.
Зарифмую боль,
зарифмую радость —
горькой ночи соль
и блаженства сладость.
Рифма — это нить
тонкая в полёте...
Что успею свить —
вы потом прочтёте.
Жизнь зарифмовать
вряд ли я сумею:
надо много знать,
справиться чтоб с нею.
Но пока живой
в разноцветном свете,
каждый миг я свой
зарифмую в ветер,
выпущу: пускай
он расскажет людям,
что идущий в рай
вечно счастлив будет.
А дорогу ту
всем даёт Спаситель,
только ко Христу
взоры обратите.
КОМПЬЮТЕР И ПОЭТ
Февраль. Достать чернил и плакать!
Борис Пастернак
Дожди. Включить РС и плакать!..
Пишу, по-моему, я бред:
размокнет серых клавиш мякоть,
ломать компьютер смысла нет.
Пишу — красивое названье
тому, что называть нельзя.
Наверно, звуков сочетанье
не подберёт здесь мысль моя.
Я головой по кнопкам стукну,
и потекут из глаз ручьи:
нажав нечаянно на букву,
я нервы разожму свои.
Вам так не нравится, эстеты?
Какой конфуз! Какой позор!
Чужак назвал себя поэтом
и сочиняет сущий вздор.
Но жизнь не розовый фламинго,
в ней одноцветных нету тем;
коль боль и радость в суть проникли,
не должен быть компьютер нем.
Вы из тарелки чай пивали?
Губами открывали том?
Ведь нет. Тогда для вас едва ли
понятен будет этот стон.
Ах, извините, извините
за то, что слух ваш резанул:
в зеркально-отражённом виде
не станет креслом жёсткий стул.
Смеяться хочется и плакать?
Так смейтесь, если вам смешно.
Но заносить в компьютер слякоть
моей судьбой предрешено.
ДОЙТИ
Молодость, молодость, где ты?
Как ты внезапно ушла.
Не было вроде бы лета,
и не горела весна.
Падает, падает иней
прямо на пряди волос...
А небосвод ярко-синий
снег облаками занёс.
Поздно, наверное, поздно
мне вспоминать о весне.
Трогаю пальцами звёзды.
Трогаю — только во сне.
Что отошло, не вернётся:
время не падает вспять.
Если на западе солнце,
вечер уже не унять.
О Иисус, я взываю,
дай мне терпенья дойти
к вечнозелёному маю,
не охладев на пути.
ЛЮБИШЬ ЛИ МЕНЯ?
Я шёл путём, казалось, правильным,
себя от грязной лжи храня,
но голос тихий и недальний,
спросил: «А любишь ли Меня?»
И я уверенно ответил:
«Конечно, Господи, люблю!
Ведь Ты один на белом свете
даёшь спасенья свет во тьму.
Ты посылаешь мне удачи,
благословенья без конца;
когда от горестей заплачу,
Ты отираешь боль с лица».
Я зашагал опять дорогой
к рассвету будущего дня
и вдруг упал, но голос строгий
спросил: «А любишь ли Меня?»
Моя уверенность пропала,
но я «люблю» проговорил.
«Мне не страшны с Тобою скалы,
ведь Ты мне дашь подняться сил».
Иду вперёд, а силы тают.
Очередной случился крах.
Лежу: во рту земля сырая,
она же в сжатых кулаках.
И вижу Господа вплотную,
из грязи Он поднял меня.
Почувствовав печаль тугую,
я слышу: «Любишь ли Меня?»
Тогда я только сердцем понял,
что значит Господа любить:
забыть себя, чтоб сердцем, полным
Христом, другим во тьме светить.
ЧАША
Когда б не пить мне чашу эту,
достиг бы я навеки Света?
Уж больно горькая она,
но пью её сполна до дна.
Я верю, что увижу Солнце,
когда сухим в ней станет донце.
Так как же чашу мне не пить,
порвав навечно жизни нить?
Приятной чаши мне не надо,
чтобы уютная прохлада
не закрывала мира суть,
чтоб я, испив, не смог уснуть.
Я выпью чашу горьких слёз —
благослови меня, Христос!
НЕ ПРИВЫКАЙТЕ
Полей озимых ярче изумруды,
когда завянет красок торжество.
Не восхищает ежедневность чуда,
когда привычно видим мы его.
Привычка означает жизни серость:
покроет пылью яркие цвета —
забудешь, как идти вперёд хотелось,
туда, где правит карнавал мечта.
Не привыкайте, чтобы жить впервые,
чтоб всякий миг прожитый даровал
тысячелетья радости такие,
чтоб каждый вздох казался слишком мал.
МОЙ ИИСУС
В тот день, когда придёт зима
и упадёт на землю снег,
согреет мысль меня одна,
что длиться той зиме не век.
Умчатся хладные ветра,
растопит солнце белый лёд,
и будет вся земля светла:
весна тепло мне принесёт.
Когда устану я от бед
так, что вдруг вскрикну на пути
от боли той, что много лет
в себе приходится нести.
Тогда я вспомню, что иду
туда, где вовсе боли нет:
на небо синее к Христу,
там светит правды вечный свет.
И сразу легче станет мне:
с плеч упадёт тяжёлый груз.
Не одолеть меня зиме:
всегда со мною Иисус!
ВЫБИРАЙТЕ
Всё проходит.
Никуда не деться.
Истлевает в прах любой металл.
Рядом вроде
заигралось детство,
поглядишь — а юность промотал.
Мы уходим —
это неизбежно.
Только б знать наверняка куда,
пароходом
в океан безбрежный
или камнем в пропасть навсегда?
Выбирайте
точные маршруты,
чтобы вам потом не сожалеть
о растрате
времени беспутной
в миг, когда прошепчет: «Прибыл», — смерть.
ЖЕЛЕЗНАЯ ДОРОГА
Две нити чугунные тянутся вдаль,
наверно, уча мир азам геометрий.
Не видно конца им.
Седую печаль
наводят те нити усталых симметрий.
Несутся составы.
Хлопочут дожди.
Кружится снегов ярко-белая вата.
Меняется время.
Меняют пути.
Так было и будет.
Так, видимо, надо.
Идёт пассажирский,
и стёкла блестят.
На миг видно жизни походной биенье.
Но поезда стук не воротишь назад...
Вот так убегают и жизни мгновенья.
НЕИЗДАННОЕ
Как мне одиноко,
И грустно, и скучно!
Сугробом глубоким
грозит с неба туча.
И я замерзаю,
никак не привыкну
к тому, что нет к маю
возвратного цикла.
Ведь жизнь — скорый поезд,
не спрыгнешь с подножки;
во время былое
закрыто окошко.
А май, разве был он
в крутой карусели,
когда с ярким криком
лошадки летели?
А люди всё мимо
проходят, не глядя
на то, как ранимы
моих дней тетради.
Пишу — неужели
по воздуху пальцем?
Стихи завертелись
в снегах издаваться.
ПЕЧАЛЬ ЕККЛЕСИАСТА
Дождь стеклом
на землю будет плакать,
обнажится
до скелета лес,
ветер взвоет
раненой собакой,
потеряет
воздух душный вес.
И тогда
печаль Екклесиаста
залетит
в разбитое окно,
чтоб спаять
осенние контрасты,
показав,
как на земле темно.
Для чего же ждать,
когда намокнет
ветхий плащ
холодною водой?
Отвори
скорее к небу окна,
чтоб познать
в любви Христа покой.
ГОД
До дней осенних далеко,
но что-то ёкнуло вдруг сердце:
туман упал на луг легко,
и не согреться, не согреться.
Трава зелёная цветёт,
и день совсем не шёл на убыль,
от ежедневности забот
листва ещё не стала грубой.
Но только осень впереди
не обойти, не отказаться.
Посмотришь — жёлтый лист летит,
болезнь, которой нет лекарства.
А там и белым заметёт
остатки листьев одряхлевших.
Окончит бег по кругу год,
в пустую небыль улетевший.
Пройдёт когда-то и зима,
весна в свой срок откроет двери,
и будет Жизнь всегда права,
ведь Жизнь — Христос, Ему я верю.
КРЕСТНЫЙ ПУТЬ
Подошвы движут пешеходами,
колёса пыль дорог метут,
закаты гаснут за восходами —
ничто не ново в жизни тут.
По миру ходит одиночество,
стремясь проникнуть в каждый взгляд;
и принимать его не хочется,
но не прогнать никак назад.
И бродят толпы одинокие
по сиротливым городам,
не замечая Жизни около,
идут к психологам, к врачам.
Но не находят исцеления,
идут в бескрайней пустоте
и прожигают все мгновения
в непреходящей маете.
А посредине каждой улицы,
неся Свой крест так, как и нёс,
пока упрямо люди жмурятся,
идёт к распятию Христос.
НОЯБРЬСКОЕ
Горевала
над холодным солнцем осень:
стало малым,
а земля согреться просит.
Слёзы лились
на опавшие надежды.
Вряд ли милым
станет холод без одежды.
Не ищите
в мире теплоты навечно:
мир — обитель,
где и солнце только свечка.
ЧАСЫ
Идут часы:
тик-так, тик-так.
Прожита жизнь
не так, не так:
потратил
юность в суете,
принёс плоды
не те, не те.
Стучит в груди:
тук-тук, тук-тук —
тебе лишь слышный
сердца стук.
Ещё удар,
ещё удар,
и ты устал,
совсем устал.
К тебе стучат,
давно стучат,
так обрати
на небо взгляд,
впусти скорей
в себя Христа,
и будешь жить
ты с Ним всегда.
Спешат часы:
тик-так, тик-так.
С Христом лишь можно
жить нам так,
чтоб никогда
не сожалеть,
что есть под небом
слово «смерть».
ОЗНОБ
Ветер пронзает зимний.
Каплями убран лоб.
Сколько ещё идти мне?
Сердце дрожит —
озноб.
Небо рассталось с синью.
В белом фонарный столб.
Тяжесть согнула спину.
Тяжек твой груз,
озноб.
В камни замёрзла глина
для изначальных проб,
а человек в холстине.
Прочь от тебя,
озноб.
Помню тот день срединный,
помню смятённый гроб,
что Иисус покинул,
чтобы погиб
озноб!
БЕЛАРУСИ
Моя страна ты, Беларусь.
С твоих полей гляжу я в Небо,
в твоей земле услышал хруст
впервые выпавшего снега.
Прости, но я стремлюсь душой
к иным обителям — небесным:
там обрету себе покой,
когда я к вечности воскресну.
Мне малой стала вся Земля:
здесь нет от бурь успокоенья;
поэтому душа моя
так жаждет Неба обретенья.
Хотел бы я, о Беларусь,
чтоб твой народ обрёл свободу:
её дать хочет Иисус
под небом каждому народу.
РОЖДЕСТВО
Ночь
разлеглась на планете —
прочь
не прогнать, не умчаться.
Что
не горело, не светит,
в том
не отыщешь лекарства.
Плач
в темноте раздаётся.
Вскачь
пролетают столетья,
но
не отыщется солнце,
дно
вязким эхом ответит.
Вдруг
в небесах загорелась,
вьюг
темноту разрывая,
звёзд
бесконечная смелость,
рос
чистота неземная.
Взгляд
в полночь бросило Небо,
глад
по Себе там узрело.
Бог,
чтоб голодным дать Хлеба
в срок,
воцаряется в тело.
ВИФЛЕЕМ
Бездомно холодно.
Сидел я у костра,
что мрачно тлел, меня совсем не согревая;
страдал от голода,
а боль была остра,
ведь пища у меня имелась лишь пустая.
А сердце занято
звенящей пустотой —
гостями праздными: наживой, злобой, местью.
Спешащий маятник
летит за суетой,
для вечности в нём нет и на мгновенье места.
Но в тёмном городе
родилась Благодать,
чтоб светом озарить земной печали темы;
не в тёплой комнате,
в пещере для скота,
в яслях, чтоб стало сердце ярким Вифлеемом.
МНЕ БОЛЬНО ЗА ТЕБЯ
Я шёл дорогою земной,
себя и ближних не любя,
но кто-то тихо за спиной
сказал: «Мне больно за тебя».
Я оглянулся — вижу крест.
Там Бог, страдания терпя,
глядит с любовью, очи — свет...
И глас: «Мне больно за тебя».
И я увидел гроб пустой,
Христа и вечность в свете дня.
Чтоб обрести небес покой,
услышь: «Мне больно за тебя!!!»
КОЛЫБЕЛЬНАЯ ДЛЯ АНГЕЛИНЫ
Будет всё на этом свете:
солнце, дождь и мгла,
тишина и буйный ветер,
пламя и зола.
Так устроен поднебесный,
преходящий мир:
то поём от счастья песни,
то у горя пир.
Спи же, крошка; буду Бога
за тебя молить,
чтобы шла твоя дорога
к небу от земли.
С Иисусом, Ангелина,
на земле живи.
Всё пройдёт, но не остынет
жар Его любви.
МОЛИТВА О БЕЛАРУСИ
Я живу в Беларуси, где синих озёр
напоённая гладь смотрит в вечное небо,
где так ласков язык, нежит слух разговор,
а поля среди лета волнуются хлебом.
Плачет осенью дождь иль весною шумит
ошалевший от солнца расцветшего ветер,
я молюсь за страну, где сердца как гранит,
потому что Христа здесь народ не приветил.
Иисус, вопию, размягчи их сердца,
чтобы жизнь обрели на века в покаянье,
чтобы слёзы согнали унынье с лица,
чтобы кончилось в тёмной пустыне блужданье.
СЛОВО СТАЛО ПЛОТЬЮ
Нависла тьма над стонущей землёй,
не различить ни слов, ни лиц, ни тени.
Не видно пустоты, ушёл покой,
везде царит растерянность смятений.
Голодный жаждет свет себе обресть,
но мглу находит в тишине гудящей:
она лишь на планете мрачной есть,
всё остальное — призрак в настоящем.
Чтоб дать нам Свет, развеяв темноту,
что длилась мрачно бесконечной ночью,
чтоб мы познали Жизни высоту,
увидев Бога, Слово стало плотью.
НА ДЕСЕРТ
Сколько песен моих услаждали ваш слух.
Кончил патоку лить, сыпать соль я умею.
Коль к руладам навек остаётся мир глух,
обличенья оружье повешу на шею.
Посмотри на себя, утонувший в вине.
Разве это назвал Бог Творец человеком?
Ты свой разум пропил, чтоб, шатаясь во мгле,
не творить ничего, жить придуманным веком.
Похотливый, а ты что с ухмылкой глядишь
на людей, что вокруг, словно кот на сметану?
Ведь подавишься, зреньем насытившись лишь.
Для чего ты живёшь, не проснувшись от срама?
Эй! Постой, толстосум! Обобрал ты людей,
не додав платы им, сделал деньги идеей.
Хочешь, золото ешь — боль обиженных пей.
Жизнь не купишь за тлен, — возвещать тебе смею.
ГЛАС В ПУСТЫНЕ
В пустыне вопию,
а глас никто не слышит.
Зачем же,
Иисус,
послал меня Ты звать
людей на берег тот,
что всех земных скал выше,
где вечное легко,
часов не давит кладь.
Мой голос слишком слаб —
средь шума не пробьётся;
как океан, штормит
безумно плоский мир.
Здесь бездна чёрных дыр
заменой служат солнцу,
а небеса закрыл
злой похоти кумир.
Я понял,
Иисус,
что капля крошит камень.
Пусть буду каплей той,
что быстро упадёт;
Твоей святой любви
негаснущее пламя
меня,
как пар, с земли
поднимет вновь в полёт.
ТРИ ЦВЕТА
Сотни цветов существуют на свете,
только три цвета повсюду со мной:
с ними иду я в морозы и в ветер:
Красный, зелёный и цвет голубой.
Красный — цвет пролитой Крови Христовой,
что искупила меня от грехов;
с ним тьма зимы непроглядно суровой
тает, как лёд, и приходит любовь.
Зелени цвет — цвет надежды на Бога.
Знаю: весна ждёт меня впереди.
Жизни моей пусть в сугробах дорога,
к вечным лугам я надеюсь дойти.
Ах, голубой — цвет Небесной Отчизны,
дальше иду, приближаюсь к тебе,
Вечности цвет, цвет блаженства и жизни —
в нём обрету я обитель себе.
ПРЕДЧУВСТВИЕ РАЯ
Дождём отшелестев,
завяла напрочь осень.
Пронзает до крови
печалью синева.
А ветер без конца
седые листья просит,
хотя бы прошептать
июньские слова.
Но тишина поёт
прохладную сонату,
в которой
звуков нет,
а только
небосклон,
земля,
пустынный лес,
которому не надо
для солнца отворять
пустые окна крон.
И даже облака
вдруг разом похудели,
куда-то сбросив вмиг
свой невесомый вес.
Есть в мире у всего
неписаные цели,
без боли на земле
нельзя достичь небес.
Где праздник каждый миг
цветёт, не опадая,
там сон и темнота
сливаются в одно.
Зачем себя бодрить
предчувствованьем мая,
когда июнь даёт
искристое вино?
Мы ждём зелёный май,
когда ноябрь задышит,
когда в предзимней мгле
рождается мороз.
Когда пронзает боль,
небес порог нам ближе,
ведь рядом со Христом
вовек не будет слёз.
* * *
Ветер шепчет: «Прости, — раздевая берёзы
и срывая с осин пожелтевший наряд, —
все балы позади, впереди только слёзы,
начинается время тоски и утрат».
Отплясало кадрили весёлое лето,
распугал музыкантов бесстыдно мороз,
и они улетели искать искры света
в те края, где нет инея — высохших слёз.
Время юность срывает с лица, словно маску,
и прощенья просить не умеет оно,
но вернутся когда-то ярчайшие краски,
кому Господу верить всем сердцем дано.
РАСПЯВШИЙ
Огромные гвозди,
терновый венец, —
терзания злости
железных сердец.
Погасшее небо
над тёмной землёй,
и жизни нелепость
пред смертью одной.
Я был там и видел,
как всё перенёс
и умер Спаситель
и Бог мой — Христос.
Я вбил эти гвозди,
мной свит был венец,
души моей косность
была, как свинец.
Прости меня, Боже,
за страшный мой грех!!!
Я верю: Ты можешь
помиловать всех.
* * *
Я скучаю в июле по вешней заре,
по цветам медуницы, наклюнутым почкам,
а ещё я скучаю в давящей жаре
по берёзово-светлым свежеющим ночкам.
В октябре я скучаю по липе в цвету,
по полянам черничным и томной малине,
по рыбёшке, что плещет бесстыдно в пруду,
и зачем-то уже покрасневшей рябине.
Средь зимы я скучаю по листьям в огне,
что собой украшали усталые кроны.
Шёлк и золото были тогда не в цене,
потому что всё было когда-то зелёным.
А весной я скучаю по белой пурге,
что собой закрывает нещадно пространство,
по закованной в латы мороза реке,
по цветов чёрно-белых, как сон, постоянству.
По Тебе я скучаю всё время, Господь!
Без Тебя ни к чему мне земные отрады.
У всего истлевает уставшая плоть,
а душе неуёмной лишь вечное надо.
ПАСТЕРНАК
Открою томик Пастернака:
немного отдохнуть хочу.
Прочту про мартовскую слякоть
и про февральскую свечу.
Нежданно выйду на подмостки
и стану Гамлетом на миг!
И снег пойдёт, и будет скользко…
О гений! Как же ты велик!
А за окном роняет осень
листы исписанных бумаг.
Их ветер в прошлое уносит…
Но остаётся Пастернак!
* * *
Смотрит луна на уставшую землю,
а на земле запылал листопад:
листья, спокойно конец свой приемля,
в танце последнем зачем-то кружат.
Что миновало, уже не вернётся.
Плакать не стоит о прошлой весне.
Что утонуло в глубоком колодце,
можно увидеть лишь в сказочном сне.
Дай, Иисус, день последний мне встретить
так же, как листья, — без страха и слёз.
Буйствует пусть страшный времени ветер,
не убоюсь, ведь со мною Христос!
НОЧЬЮ
Ночь закрыла дом,
выгнала гостей,
с нею мы вдвоём,
и один я с ней.
Залетела тишь
в комнату мою.
Всё замолкло, лишь
дождик льёт струю.
Темнота густа,
ну, а я один.
Разомкну уста
среди тысяч льдин.
Вознесу мольбу,
подниму свечу,
чёрную судьбу
осветить хочу.
И растает мрак,
будто в мае льды,
унесётся страх:
их прогонишь Ты!
Нестрашна мне ночь —
мрака пустота,
их прогонит прочь
благодать Христа.
СОН
Мне снилась глубокая тишь,
лежал я на простыне белой,
снегами укутанный лишь,
не чувствуя мёртвого тела.
Но кто-то ко мне подошёл
и жизнь отогрел поцелуем.
И стало мне так хорошо,
что я позабыл смерть былую.
Проснулся.
Вокруг тишина.
Лежу я один на постели.
Прошло упоение сна…
но губы так сладко болели!
ПОДАРИТЕ ПОЭТУ
Подарите цветок поэту.
Увядают цветы у вас,
а поэт и зимой, и летом
сможет жизнь сохранить без ваз.
Он на строки его положит,
зарифмует в нём каждый лист —
станут звуки стиха похожи
на цветок, что тянулся ввысь.
И неважно, то будет роза
иль лесной тишины привет,
вас согреет среди мороза
строчек, кратких, как жизнь, букет.
Подарите любовь поэту.
КАМЕНЬ РАСТАЯЛ
Как жаль, что сердцу не прикажешь;
оно как хочет, так стучит;
уснёшь, оно разбудит даже
среди бледнеющей ночи.
Заноет сердце, чем-то лёгким
и беспричинным всполошась,
чтоб неожиданно намокла
давно иссохшая душа.
Был лёд.
Но сердцу не прикажешь,
и превратился лёд в огонь.
Что было мелким, стало важным...
Ах сердце,
сердце,
не трезвонь.
ДВОЕ
Она стояла у окна,
слегка дрожала.
Плыл снег. А женщина одна
на свете шалом.
Катились слезы по щеке,
как будто речка.
Дрожа в слабеющей руке,
горела свечка.
Брела по дому тишина,
что громче взрыва.
Её одной была вина
в души надрыве.
И я смотрел в своё окно
такой же ночью.
И видел в нём ещё одно
из одиночеств.
ТЫ ПРИДЁШЬ!
Настанет день, и ты ко мне придёшь
и тихо за собой закроешь двери.
Вмиг прекратится вековечный дождь.
Я в этом с ясной радостью уверен.
Засветит солнце, птицы запоют,
когда меня рука твоя коснётся.
Узнаю мной непознанный уют.
Одна лишь ты моё земное солнце.
Я жду тот час немало зим и лет,
как ждут весну в февральские метели,
и знаю: загорится её свет,
ведь слышу приближение капели.
КАМЕНЬ РАСТАЯЛ
Как жаль,
что сердцу не прикажешь:
оно как хочет,
так стучит.
Уснёшь —
оно разбудит даже
среди бледнеющей ночи.
Заноет сердце,
чем-то лёгким
и беспричинным всполошась,
чтоб что-то вдруг внутри намокло,
наверно,
всё-таки душа.
Был лёд.
Но сердцу не прикажешь,
и превратился лёд в огонь.
Что было мелким,
стало важным...
Ах, сердце, сердце,
не трезвонь.
ЛЮБОВЬ ЗЛА
Полюбил я ворону. Кричу про пожар,
что пылает в груди у меня негасимо,
но звучит мне в ответ непонятное «карр».
Ах, зачем так черны одеянья любимой?
Эти пуговки глаз не дают мне уснуть,
тонких ножек магнит привлекает безмерно.
Я в мечтах совершаю на дерево путь —
суждено с дуба пасть мне в болото, наверно.
ЕЩЁ ЖИВУ
Цветут подснежники на солнце,
раздвинув юностью листву.
Голубизна мне в душу льётся,
а значит,
я ещё живу.
Твой взгляд моё волнует сердце.
Хочу упасть в твою траву
и в тишине твоей согреться,
а значит,
я ещё живу.
Хочу любовью упиваться
не в грёзах только, наяву,
и ей заполнить всё пространство,
а значит,
я ещё живу.
* * *
Глаза и небо.
Небо и глаза.
А тишина крадётся
где-то садом,
и по щеке
спускается слеза,
шепча строкою:
«Мы ещё не рядом».
Как много мимо
пробежало лет,
в которых не отыщется
отрады.
Одна лишь фраза закрывала свет,
банально плача:
«Мы ещё не рядом».
Пойму твой выбор, но внутри меня
гвоздём засела глупая досада:
«А если не дождёмся того дня,
Когда со мной
останешься ты рядом?»
РОЗЫ
Жёлтые розы долго цвели,
листья роняли в сырость земли.
Жёлтые розы — ветры разлук,
в них затухает чувство и звук.
Белые розы как облака:
лишь всколыхнётся жизни река,
глянешь, в помине нет их уже.
Белые розы — юность в душе.
Алые розы поздно нашлись,
с ними познал я радости высь,
хоть забелело полголовы.
Алые розы — розы любви.
СТРАНА ЛЮБОВЬ
Мы слушали дальние звёзды
и видели в них тишину.
Покинув обжитые гнёзда,
летели в святую страну.
Там не было слёз и печалей —
блаженства негаснущий свет,
о чём бесконечно мечтали,
давало прекрасный ответ.
Останемся мы там навеки,
в краю исполняемых снов,
влетев ненароком с разбега
в страну под названьем
Любовь.
* * *
Мы позабыли:
скоро осень,
а лето в пламени сгорит.
О прошлом жёлтое расспросит,
отбросив пустотелый стыд.
И будет дождь, как укоризна,
и ветер заметёт следы,
что оставляли в этой жизни,
пытаясь вырастить плоды.
А что останется? Морозы,
Земля и пепел, может, боль,
чтоб вечно проливали слёзы?
Нет, нет!
Останется
Любовь!
* * *
Где-то медленным гостем садится туман,
покрывая прохладой уставшую зелень.
Было ль, не было лета? Остался обман.
Земляничные дни в никуда улетели.
Там горстями цветов осыпались луга,
а заря полыхала ожившим рубином,
бриллиантовым блеском струилась река,
и казалось, нет места осенним кручинам.
Что прошло,
не вернётся,
зови не зови.
Не печалься,
душа,
непрестанно об этом,
ты стоишь у Источника вечной Любви,
Он наполнит и старость безудержным светом.
БОЛЕЗНЬ ПО ИМЕНИ ЛЮБОВЬ
Не исцелить мне сердце от любви,
какие б я ни применял лекарства.
Одна любовь имеет постоянство,
преодолеет время и пространство.
Не исцелить мне сердце от любви.
Не исцелить мне сердце от любви,
и даже смерть её убить не в силах.
Пусть плоть моя почти уже остыла,
я прошепчу, пройдя через могилу:
«Не исцелить мне сердце от любви».
Не исцелить мне сердце от любви.
Я без неё уже не существую.
Храню любовь — реликвию святую.
Её огонь «здоровье» не задует.
Не исцелить мне сердце от любви!!!
Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ
Хочу сказать,
что быстро тают годы,
а молодости я не узнаю,
что затерялись летние восходы
и мне стоять у жизни на краю.
Хочу сказать,
что серым пеплом стали
мои мечты,
не выдержав пути,
и вместо них обыденность печали
который год приходится нести.
Хочу сказать…
Нет, нет, совсем не это!
Прости, что снова повторю,
но данной фразой движется планета.
Хочу сказать,
что я тебя люблю!!!
БОЛЕЮ ТОБОЙ
Я болею тобой,
и лекарства бессильны
от болезни прекрасной мне дать исцеленье.
Пусть пройти суждено мне путей сотни пыльных,
лишь бы мог прикоснуться к тебе на мгновенье.
Я болею тобой!
Этот каверзный вирус
размягчил моё сердце и сделал горячим.
Неожиданно эта беда приключилась,
и теперь о тебе я тоскую и плачу.
Я болею тобой!
И доволен болезнью.
Пусть она никогда от меня не уходит.
Лишь любовью болеть под луною полезно,
а без немощи этой мы зря тратим годы.
* * *
Как земле не кружиться,
если цветут пионы,
если о чём-то птицы
бредят в листве зелёной?
Как земле не кружиться,
если бушует лето,
если душа-криница
песней течёт неспетой?
Как земле не кружиться,
если стучится сердце,
рвётся через границы,
светом любви согреться?
НЕ ПЛАЧЬ
Когда умру,
любимая,
не плачь.
Пусть жизнь твою не омрачает горе.
К тебе вернусь в стихах я вскоре.
Всему на свете время — врач.
А если сердцу станет тесно,
то спой хотя бы эту песню.
Когда умру,
любимая,
не плачь.
Когда умру,
любимая,
не плачь.
ведь я с тобой останусь вечно,
земная смерть ещё не вечер.
Пускай же мчится время вскачь.
Мы станем жить на Небесах,
там позабудем о слезах.
Когда умру,
любимая,
не плачь.
* * *
Отогрею замёрзшую птицу,
что упала ко мне на ладонь.
Пусть любовь в её жизни случится.
Вьюга, сердце пичужки не тронь!
Много дней она в окна стучалась
и просила подать ей тепла,
но никто не подал ей и малость,
чтоб немного согреться могла.
Отогрею замёрзшую птицу.
Я не знаю, что ждёт впереди,
время быстро листает страницы.
А пока прошепчу ей:
«Лети».
* * *
Пускай любимая поспит.
Я окружу её стихами,
и позабудет серый быт,
любви поддерживая пламя.
Пусть ей приснится летний лес
с кустами томными малины,
там будет вечный блеск чудес,
в которых губы не остынут.
И дочь ей песню запоёт
о том, что горести забылись,
заката нету, а восход
всегда даёт спасённым милость.
Не знаю, надо ль сниться мне?
В моём краю толпятся зимы.
Господь!
На Небе и земле
не оставляй
моей любимой!
ОНА ПРИШЛА
Она пришла нечаянно,
нежданно
и прошептала:
«Я тебя люблю».
И рухнули преграды
расстояний,
а зимний воздух
перестал быть лют.
Она пришла,
законы разрушая
и говоря,
что у любви их нет.
Одежды,
как метелица,
шуршали,
и в дебрях ночи
я увидел свет.
Она пришла так,
как приходит чудо,
со мною оставаясь навсегда.
Прошу,
Господь,
пусть будет то, что будет;
нас не разлучит
времени вода!!!
* * *
Я заполнил твою пустоту,
ты меня окружила собою.
Мы поднялись на ту высоту,
что вовеки зовётся любовью.
Далеко где-то кружит, вопя,
голубая до боли планета,
замерзает в колючих скорбях:
без Любви ей спасения нету.
Может быть, мы к себе позовём
тех, кто в горестях сыт пустословьем,
чтобы ненависть смолкла, как гром,
и сердца озарились любовью.
ИНДЕЙСКОЕ ЛЕТО
В небе сверкает
индейское лето.
Сердце последним
теплом отогрето.
Небо всё глубже.
Летит паутина.
То, что горело,
когда-то остынет.
Мы же, родная,
с тобой стали ближе,
блеск твоих глаз
и во мраке я вижу.
Пусть увядают
усталые листья,
летом индейским
в душе будет чисто.
* * *
На горизонте Сьерра-Невада.
Что за спиною, помнить не надо.
Были озёра, полные болью,
тёмные ночи с едкою солью.
Плакали реки жёлтой разлукой.
Мёрзли деревьев голые руки.
Ныла усталость двух одиночеств.
Стыла упрямость чёрных пророчеств.
В счастье совместном стали едины.
В небыль уплыли жёсткие льдины.
Светится ярко Сьерра-Невада;
что промелькнуло, помнить не надо.
МОЁ ЗАВТРА
Ты моя радость,
и ты моё завтра,
солнечный луч,
что пробился внезапно
в дом, где привыкли
к тоске и печали
и никогда больше
света не ждали.
Ты исцеленье
от многих болезней —
нету лекарства
на свете чудесней.
Я оживаю тобой,
не болею:
Бог тебя сделал
опорой моею.
Ты мои крылья,
что к небу поднимут.
Завтра — твоё
настоящее имя:
пусть для кого-то ты
просто Тамара,
я говорю:
«С добрым утром,
Tomorrow».
ТВОЁ ИМЯ
Запишу твоё имя на сердце,
чтоб его не забыть никогда
и порою холодной согреться,
если вором нагрянет беда.
Твоё имя, родная, отрада
среди серости буден земных,
в нём сияние тысячи радуг
и покои небес голубых.
Твоё имя любя повторяю,
и уходит куда-то печаль.
«Тома,
Томочка,
Том,
дорогая», —
будет сердце упрямо стучать.
* * *
А всё-таки лето кружится,
хоть осень недавно была,
но время листает страницы,
и светом сменяется мгла.
А мы напророчили старость,
что зимам уже не уйти?
Нам лето в подарок досталась,
и праздник весны впереди!
НЕСРАВНЕННОЙ
Хотел тебя я с лилией сравнить,
но лилии когда-то увядают,
их красота порвётся, словно нить.
Я не сравню тебя с цветком, родная.
И солнце непохоже на тебя:
оно ночной порой для нас не светит,
а ты сияешь вечно для меня,
с тобой мне не страшны ни ночь, ни ветер.
Ты несравненна, милая моя!
Твоё тепло ничто мне не заменит.
Ты жизнь и радость в мире для меня,
а им найти я не сумею цену.
* * *
У меня на часах усталость,
у тебя на часах разлука.
Как же, милая, оказалось,
что дышали мы друг без друга?
Разве жизнью назвать мы сможем
одиночество двух вселенных,
до немыслимости похожих,
угасающих в пыль смиренно?
Но мы встретились неслучайно,
чтобы в нас загорелись звёзды
и великая жизни тайна
нам шептала: «Любить не поздно».
У тебя на часах усталость,
у меня на часах разлука.
Так давай всё начнём с начала,
подарив бытие друг другу.
ТЫ
Ты песня моя осенняя,
что в жизни звучит одна.
Ты — первая и последняя.
Ты музыки тишина.
Далёкая ты и близкая.
Ты осень, и ты весна.
Ты радость моя лучистая,
осуществление сна.
Ты якорь в спокойной гавани
и парус надёжный мой.
В изменчивой жизни плаванье
я буду всегда с тобой!
* * *
Подари мне любовь —
подари мне тепло.
Подари мне любовь —
подари мне добро.
Подари яркий миг,
чтоб он вечностью стал.
Без любви на земле
наша жизнь — пустота.
Я хотел бы тебе
целый мир подарить:
золотой звездопад
и рожденье зари.
Потому я тебе
только сердце дарю.
Слышишь, сердце моё
повторяет «люблю»!
ПРОШЕПЧИ О ЛЮБВИ
Прошепчи мне о вечной любви,
отогрей моё сердце для счастья,
за собою меня позови в те края,
где разлуки не властны.
Пусть растает продрогшая ночь
от горячих и медленных звуков,
чтобы утро спешило помочь
сочетать навсегда наши руки.
Прошепчи. Я проснусь и в ответ
пропою о любви бесконечной,
ты увидишь, что прошлого нет,
впереди необъятная вечность.
* * *
Утону в тебе, как в море…
Окунувшись в твою нежность,
я на миг забуду горе
и мороза неизбежность.
Пробежит волной горячей
рук твоих прикосновенье.
Засмеюсь я и заплачу
от лавины наслажденья.
Я обнять способен море,
если море — ты, родная! —
белой яхтой на просторе
среди волн твоих качаясь!
Я БУДУ РЯДОМ
Я буду близко, милая, всегда,
когда смеёшься и когда заплачешь,
когда твой дом наполнит пустота
иль суета отпразднует удачу.
Я буду близко, милая, всегда.
Пускай никто об этом не узнает.
Умчатся скоротечные года,
но буду я всегда с тобой, родная!
Я буду близко, милая, всегда.
Не убежишь, не скроешься навечно.
Тебя найду повсюду без труда
и освещу твой путь, как будто свечка.
ПРИГОВОР
Ты уже никогда от меня не уйдёшь,
позабыть обо мне ни за что не посмеешь.
Застучит по стеклу неожиданно дождь —
это я. А забвенье — пустая затея.
Выйдешь солнце встречать после зимней тоски,
пробежит ветерок по всем складочкам платья —
это я, для любимой слагая стихи,
освежу всю тебя дуновеньем-объятьем.
Нам подписан судьбою такой приговор:
не уйти никогда нам уже друг от друга.
Так не будем вести нескончаемый спор,
а утонем в любви без тоски и испуга.
* * *
Мы навечно едины. Пусть годы летят,
не тускнеет любви зеленеющий сад.
Так же светится небо в любимых глазах,
рук прекрасных кольцо — крыльев ласковых взмах.
Много вёсен умчалось у нас в пустоту.
Мы искали любовь, но теряли мечту.
Между нами лежала печальность разлук,
утонула в ней смелость, а плавал испуг.
Но однажды Любовь нас с тобою нашла,
и растаяла страха тяжёлая мгла.
Мчится быстрое время, а мы не грустим:
вечность близко всегда для того, кто любим.
* * *
Ты моя радость осенняя,
небо среди желтизны,
от замерзанья спасение,
в старость костёр новизны.
Ты от метели укрытие,
в горе защита моя,
лучшее в жизни событие,
свежести яркой струя.
Ты неуёмно прекрасная
песня в пустыне земной.
Ночи и дни могу праздновать,
милая, только с тобой.
МОСТ ЛЮБВИ
Две горы стояли одиноко,
затерявшись где-то в облаках
;
и земля, и небеса далёко,
и друг друга не обнять в мечтах.
Кто-то между ними мост построил,
горы навсегда соединив,
и над быстро мчащейся рекою
натянул связующую нить.
Мы с тобою были одиноки,
но создался в окруженье звёзд,
через осуждения потоки,
спасший нас любви хрустальный мост.
* * *
Звёзды медленно моргают,
наблюдая за луною;
не печалься,
дорогая,
этой ночью я с тобою.
Было многое неверно;
жить нельзя,
не ошибаясь.
Жизнь, как ночь, бывает скверной,
и горчит в начале завязь.
А потом заблещет утро,
сняв тяжёлую завесу.
Божий мир устроен мудро,
потому он интересен.
Станет плод горчащий сладким,
все кручины смоет радость.
Пусть пути порой не гладки,
не так много их осталось.
Пусть совсем погасли звёзды
и луна, за темнотою
засияет утром росным
вечный рай для нас с тобою.
ПОДОЖДИ ДО ВЕСНЫ
Подожди до весны,
пусть завьюжится осень,
золотою позёмкой
летя в пустоту.
Ничего не ответит
она на вопросы,
лишь уронит печально
снежинку-звезду.
Подожди до весны,
пусть пророчат
нам старость.
Что бояться её,
коль душа молода?
Не придёт к нам
непрошеной гостьей
усталость,
потому что
мы любим и верим всегда.
Подожди до весны:
там цветы не завянут
и наполнятся реки
живою водой,
будет царствовать правда,
растают обманы.
Потерпи до весны,
оставаясь со мной.
* * *
Нам казалось, что лето куда-то ушло
и шальная метель заметает стекло,
будут длинными ночи, ужасными сны
и уже никогда не дождаться весны.
Нам казалось, что жизнь отзвенела вдали,
мимо нас проплывают мечты корабли.
Ждали мы приговора безудержных лет,
что погасит навеки прекрасный рассвет.
Нам казалось: всё в прошлом, кричи не кричи.
только свет засиял в леденящей ночи,
после многих печалей и горестных слёз
подарил нам надежду на радость Христос.
ПОЭТИЧЕСКИЙ САД
По нашему саду порхают колибри.
Я рифмой украшу чужие верлибры,
впишу в кипарисы упрямые строчки,
вобью между звуков пробелы и точки.
Платаны и пальмы сочатся словами,
а роз междометье как древнее пламя.
Зачем-то плетутся вокруг ипомеи,
и стала глаголом парить орхидея.
Лишь в нашем саду стать возможно поэтом.
Все песни земли мной ещё не допеты,
поэтому рифмы текут водопадом,
любовь сочиняя, —
другого не надо.
* * *
Воздушные замки построю,
мечта пусть моя оживёт:
там рядом я вечно с тобою
и нет суеты и забот.
И небо в алмазах блистает,
нет солнца, луны, лишь Христос
сияет один среди рая,
стирая остатки всех слёз.
Воздушные замки реальны,
а всё остальное — мираж,
в котором утонет печально
кирпично-бетонный пейзаж.
Воздушные замки построил,
мечта моя вечно живёт:
там рядом уже я с тобою
и нет суеты и забот.
ДУЭТ
Я играю на струнах любви
и пою задушевные песни.
К водопаду меня позови,
там надежда на радость воскреснет.
Пусть струится меж пальцев вода,
как течёт неподкупное время.
Нам уже не нужна суета:
живы мы, тишь блаженства приемля.
Я играю, а ты подпоёшь;
мы едины навечно с тобою.
Боль, печаль и старение — ложь,
раз любовью обвенчаны двое.
* * *
В глазах твоих черпаю песен строки
и воспаряю над земной тоской,
забыв метели старости жестокой,
ломаю, что предписано судьбой.
В них две вселенных свиты воедино,
и нет преград ни вере, ни мечте.
Необъяснима их неповторимость!
Кто даст определенье красоте?
Не запою без глаз твоих, родная!
Поэтому прошу лишь об одном:
пока я воздух под луной вдыхаю,
не оставляй, пожалуйста, наш дом.
ЗАРИФМУЮ ТЕБЯ
Я тебя зарифмую
с цветением роз,
с облаками,
плывущими по небу летом,
с чистым блеском алмазов разбросанных рос…
А иначе,
зачем я родился поэтом?..
Я тебя зарифмую
с вершинами гор,
что белее и чище прекраснейших лилий.
Не могу отвести от тебя сердца взор
и с любовью рифмую тебя без усилий.
Я тебя зарифмую
навеки с собой,
и не сможешь вовек от меня оторваться!
Если нас зарифмует святая любовь,
позабудется быстро разлуки мытарство.
* * *
Я хочу затеряться с тобою в лугах,
чтоб цветущие травы букетом стояли,
солнце, ярко звуча, в голубых небесах
прогоняло земные разлуки-печали.
Я хочу затеряться с тобою в лесу,
чтобы губы пропахли малиною сладкой,
и под клёном встречать молодую грозу,
промокая, смеяться над крышею шаткой.
Я хочу затеряться с тобою в раю,
чтобы вечность с любовью в лицо нам дышала.
Потому на земле о Любви я пою:
только в Ней нет конца, лишь Она есть начало.
* * *
Нарисую я гуашью
лета радужные пятна,
чтобы ночью пел бесстрашно
соловей в садах опрятных.
Нарисую маслом осень,
пропитав пейзаж тоскою.
Пусть отрады сердце просит
серо-жёлтою порою.
Карандаш возьму я в руки,
зимний вечер нарисую,
чтоб дымила всюду вьюга,
чёрный с белым зарифмую.
Нарисую акварелью
небо, солнышко и лужи —
загорится холст апрелем
после сумеречной стужи.
Лишь Любовь не нарисую —
надо красок очень много,
чтоб явить любовь святую,
что дана в сердца нам Богом.
* * *
Всю жизнь мне хотелось притронуться к звёздам,
а годы кричали
то «рано»,
то «поздно»;
то небо скрывали бетонные тучи,
реальность ворчала:
«Мечту не получишь».
К земле пригибали сомненья и беды.
Была пустота на вопросы ответом.
В болотную тину тянуло неверье,
когда я стучался в закрытые двери.
Вдруг ласковый голос мне тихо ответил:
«Я небо твоё в этом сумрачном свете;
созвездия с радостью стали твоими,
когда ты назвал меня самой любимой».
* * *
Не плачь,
любимая,
не плачь!
Стихами высушу я слёзы,
и расцветут улыбок розы.
Быть может,
я хороший врач?
Твои глаза,
как небеса.
Пускай растают слёзы-тучи,
без них,
поверь,
намного лучше,
в твоей улыбке чудеса.
Смотри,
любимая,
смотри:
ты улыбнулась —
солнце встало.
В тебе нашёл любви начало
и свет предутренней зари.
УЛЕТАЕМ
Ты ко мне прилетела на крыльях любви,
что средь ночи светились, как летнее солнце.
За собою в то лето меня позови,
там ручей твоих песен без устали льётся.
Пусть окажутся явью прекрасные сны,
чтобы мог я, проснувшись, к тебе прикоснуться
и вдохнуть ароматы цветистой весны,
от которых все мысли запляшут в безумстве.
Ты увидишь, я тоже настолько крылат,
что ходить по земле для меня — злая мука.
Далеко отпылал мой последний закат,
улетаю с тобой в даль небесного круга.
* * *
Мне сегодня солнце снилось,
мог дотронуться рукою
до него и знал, что милость
лишь согреет, успокоит.
Солнце что-то мне шептало,
сильно билось моё сердце.
Превращён конец в начало,
чтоб от прошлого отречься.
Я увидел то, что солнцу
одиноко в мире этом.
Пусть моя любовь прольётся,
в жизни станет больше света.
ЯЗЫК ЛЮБВИ
Всё говорит на языке любви:
леса, луга, пустыни, реки, море;
и даже тишь всё время норовит
на языке любви с собой поспорить.
Других наречий в мире просто нет:
где ненависть, там немоты раздоры.
Любовью создан и хранится свет,
и в райский сад она введёт нас скоро.
НЕ ЖАЛЕЙТЕ МЕНЯ
Не жалейте меня, я люблю — я живу
и вселенную полною грудью вдыхаю.
И созвездья мгновений, как ландыши, рву.
Воздух пью из криниц шаловливого мая.
Не жалейте меня: счастье в жизни нашёл.
Мне огромная радость нежданно досталась.
А страдания? Так, незаметный укол.
Для себя сберегите слезливую жалость.
Не жалейте меня, у меня есть Христос —
Утешенье моё каждый миг и отрада.
Он любовь в моё сердце навечно принёс,
ничего мне другого на свете не надо.
ТРИ СЛОВА
Скажи мне три слова, пусть вспыхнут они,
как молния после июльского жара,
и с ливнем надежду мне в сердце вдохни,
что я улечу с поднебесного шара.
Скажи мне три слова затёртых до дыр,
но только они движут звёзды и солнце,
без них в пустоте обезумеет мир,
в конвульсиях злобы навечно зайдётся.
Скажи мне три слова — и жизнь полетит,
и небо покроется блеском алмазов,
и будет печаль навсегда позади.
«Тебя я люблю», — животворная фраза.
* * *
Не печалься, мама, я запомнил
рук твоих родимое тепло,
что меня согрело ночью тёмной,
отгоняя прочь любое зло.
Не печалься, мама, не напрасно
годы облаками пронеслись.
Без тебя не понял бы я счастья,
что даёт мне бесконечно жизнь.
Не печалься, мама, ты навечно
обитаешь в сердце у меня.
Будем ждать непреходящей встречи
в свете наступающего дня.
МОЛИТВА ЗА ЛЮБОВЬ
Давай молиться за любовь!
Ведь больше не за что молиться,
пока Земли шар голубой
листает времени страницы.
Давай молиться за любовь!
Где нет её, там нету света
и остывает в жилах кровь,
когда любовью не согрета.
Давай молиться за любовь!
Здоровье, деньги не помогут
нам обрести блаженства новь;
любовь — одна дорога к Богу.
* * *
Я с Тобою, Господь, говорю,
ощущая: Ты слышишь меня,
провожая, встречая зарю
и среди беспокойного дня.
И с Тобою простой разговор
мне дарует незримый покой,
в высоту поднимается взор,
прорастая Твоей красотой.
Что ещё я могу пожелать,
если Ты говоришь мне в ответ?!
Наполняет меня благодать
и Любви искупительный свет.
* * *
Ты идёшь вместе с нами в кружении лет,
проводя через бури, сочувствуя в боли.
и, когда мы теряли в потёмках Твой след,
открывал Ты нам небо, до слёз голубое.
Ты идёшь вместе с нами, куда б мы ни шли:
через скалы болезней и слёз океаны.
Без Тебя одолеть бы мы путь не смогли,
утонули бы в вязком болоте страданий.
Ты идёшь вместе с нами, Господь Иисус,
для семьи навсегда оставаясь опорой.
Благодарность за это Тебе вознесу,
поднимая глаза в неземные просторы.
НЕЛЮБОВЬ
Если я языками всех стран говорю,
если ангелов речь стала речью моею,
я лишь звук пустоты, мне не встретить зарю,
хоть звени целый век, раз любви не имею.
Даже если пророком назвали меня,
знаний груз и вся вера — пустая затея,
пусть и горы той верой могу двигать я;
на века я ничто, раз любви не имею.
Если я всё раздам, что скопил на земле,
и взойду на костёр, заплатив плотью всею,
то не будет и в том никакой пользы мне;
жизнь напрасно прошла, раз любви не имею.
ЛЮБИТЕ
Любите друг друга,
любите, друзья,
пусть дождь или вьюга
пророчат: нельзя.
Пусть ненависть ходит
по миру, скуля,
но в Божьем народе
любовь лишь своя.
Любовью Христовой
искуплены мы
для вечной и новой,
прекрасной весны.
Живите любовью —
живите Христом;
с Его чистой Кровью
мы рай обретём.
ВРЕМЯ ВЕЧНОСТИ
Всему есть время на седой земле:
смеяться, плакать, подводить итоги,
кружить с планетой в вековечной мгле
и к свету поворачивать дороги.
Мы собираем камни для того,
чтоб разбросать, когда наступят сроки.
Готовим меч, чтоб затупить его,
когда войну накличут нам пророки.
Но есть то время, что меняет мир,
даёт нам жизнь и поит сочной новью,
вливая в вечность краткой жизни миг.
То время
называется
Любовью.
НАДЕЖДЕ
Не покидай меня, надежда!
Не проживу я без тебя.
Свети в ночи свечою нежной,
чтоб я не унывал, скорбя.
Не покидай меня, надежда!
Тобой живу десятки лет.
Храню тебя всегда прилежно
среди разгула многих бед.
Не покидай меня, надежда!
Чтоб верил, что любовь найду.
И, обретая рай безбрежный,
познал я жизни красоту.
ОКНО В ВЕНЕЦИЮ
Мне подарили картину,
на которой изображена Венеция.
Я в Венецию ночью уехал,
по каналам, чуть плещущим, плыл.
Влился в шум карнавального смеха
итальянской мелодии пыл.
Фонари освещали гондолы,
что везли торжество серенад
через эхо сплошных коридоров,
где рябит без конца маскарад.
Я проснулся, всё было знакомым,
лишь сияло средь будней одно,
обновляя привычный лик дома,
в итальянское небо окно.
НАЧАЛО ОСЕНИ
Ветер, шуршащий листьями,
словно истлевшей ветошью;
небо до боли чистое;
розы нагая веточка.
Сонных цветов раскаянье,
что даром лето проспано;
скрипки сверчка звучание,
будто признанье позднее.
Чьё-то лицо уставшее,
приступ тоски непрошенный.
Жизнь умерла вчерашняя —
это начало осени.
БЕСПОЛЕЗНАЯ КОЛЫБЕЛЬНАЯ
Вечер бархатный ложится
на поля и лес,
догорающей страницей
жёлтый день исчез.
Тишиною мир наполнен;
не шуршит листва,
напиталась красок тёмных,
позабыв слова.
До утра уснула осень,
чтобы отдохнуть.
Что ж, душа, меня ты просишь,
отправляться в путь?
Говоришь, что светят звёзды
ночи напролёт
и любовь порою поздней
все равно живёт.
* * *
Осень играет на флейте
чувств, не разбуженных летом.
Горечь в бокалы налейте,
каждый пусть будет поэтом.
Видите, жёлтая рифма
падает в зелень газона?
Стали реальностью мифы,
бродит в садах Персефона.
Все разбивая размеры,
синее льётся на город.
В плаванье рвутся галеры
листьев сквозь рифы заборов.
Может быть, в творчестве можно
мудрость постигнуть и знанье?
Строчки текут осторожно
через рубеж мирозданья…
ТРИ СВЕЧИ
Со Христом нам нельзя затеряться в ночи,
потому что Господь для нас путь озаряет,
он даёт кислород для горенья свечи —
веры той, что ведёт нас к обителям рая.
На подсвечнике нашем горят три свечи,
но от веры огня разожглись остальные,
потому что без веры надежда молчит,
без надежды любовь гасят ветры мирские.
Если вера, надежда с любовью горят
на подсвечнике — сердце твоём, не сгорая,
то тебя не погубят земные моря,
нестрашна тебе буря и мука любая.
Так прими Иисуса скорее к себе,
чтобы свечи твои запылали средь ночи,
чтобы в будущей жизни не плакать тебе,
чтобы Сам Иисус осушал твои очи.
ОБОДРИСЬ
Если нету сил
От холодных туч,
если дом остыл
и не виден луч.
Тишина вокруг
о беде кричит,
среди сотен вьюг
ты один в ночи.
Не страшись — пройдёт
череда разлук,
обожжёт восход
ночи томный круг.
Если верой ты
сердце ободрил,
расцветут цветы,
Бог дарует сил.
Где живёт Христос,
там бессильно зло —
лепестками роз
прорастёт тепло.
СВЕЧА У ОКНА
В моём доме горит свеча,
сотни дней уже не сгорая,
в заоконную даль шепча,
что живёт здесь осколок мая.
Ну а там — за окном — светло
и не видно огня той свечки,
розы куст там горит тепло,
песню травам поёт кузнечик.
Мне хотелось бы подарить
хоть кому-то огня мгновенье,
пока есть ещё в свечке нить,
пока длится её горенье.
* * *
На свете не бывает одиночества:
где б ни был ты, везде Господь с тобой.
Когда до боли закричать захочется,
молись в тиши, и обретёшь покой.
Друзья оставят, улетит любимая,
с родными время может разлучить;
не говори, что все тебя покинули:
Бог не оставит посреди ночи.
С тобой Господь! И в этом радость вечная.
Пусть не страшат проделки лет и зим.
Когда терять уже, казалось, нечего,
держись Его и оставайся с Ним.
* * *
Дожди проливные колотят по крышам,
по ярко-зелёной июньской листве,
и птичьего пенья за ними не слышно,
цветы утонули в размокшей траве.
А всё же поют неуёмные птицы,
как будто назло бесприютным дождям.
И краскам в лугах под водою не спится,
вливаются прямо в головки цветам.
Дожди проливные идут повсеместно,
но где-то болото, а где-то цветник
и где-то сквозь шум чья-то песня воскресла,
а кто-то от первого грома поник.
* * *
Осень шуршит, как колёсами, листьями
по заунывно слепой мостовой.
Лето умчалось немыслимым выстрелом
и точно в сроки ушло на покой.
Падает прошлое нам прямо под ноги,
чтоб, отшуршавши, уйти навсегда.
Грусть никогда не становится модною,
только сквозь тучи сочится вода.
Помни, тоска приближает нас к вышнему,
в ней истлевают земные мечты,
чтобы согрели любовью мы ближнего
и постигали секрет красоты.
ЗВЕЗДА РОЖДЕСТВА
Первый снег ослепил всё внезапно вокруг,
бесконечно усталый пейзаж.
Впереди у нас тысячи воющих вьюг,
приближается время пропаж.
Заметает виски нам холодная пыль,
на земле не сотрётся она.
Здесь мрачнее пророчеств холодная быль,
что когда-то свершиться должна.
Иисус рядом с нами, и это спасёт
от навязчивой мглы торжества.
Пусть кончается жизнь, как кончается год;
загорелась звезда Рождества.
БЛАЖЕНСТВО
Упаду в зелёную траву,
загляжусь на небо голубое.
Ощутив всем сердцем, что живу,
растворюсь в насыщенном покое.
Заиграют листья с ветерком,
будто дети, в озорные прятки.
Полетит шуршащих звуков ком
прямо в стену леса без оглядки.
Душу переполнит мне покой,
небеса вольются в мои очи:
что казалось чудною мечтой,
стать реальным в этот миг захочет.
И не будет рядом никого:
Иисус и я на целом свете.
Припаду любя к груди Его —
и замрёт от восхищенья ветер.
* * *
Не оставь меня, вера,
когда на сердце лёд.
Не оставь меня, вера!
Всё прошло, всё пройдёт.
Не оставь меня, вера,
хоть в смятенье дрожу.
Не оставь меня, вера —
неземной парашют.
Не оставь меня, вера!
Боль мою излечи.
Не оставь меня, вера,
ни к чему мне врачи.
Не оставь меня, вера,
в череде горьких слёз.
Не оставь меня, вера,
там, где ты, жив Христос!
* * *
Храни меня от нечестивых мыслей,
от нелюбви холодной, словно лёд.
Пусть никогда в сознании не виснет
воззрение, что и любовь пройдёт.
Дай победить сомнения и страхи
и не упасть от мелочных забот;
забыв себя, уметь о ближнем плакать,
беря на плечи состраданья гнёт.
Господь, прошу, дай победить неверье
и жизнь наполнить радостью Твоей.
Пусть вечностью заполыхает время
и правдой озарится ложь ночей.
* * *
Отец, ещё не кончилась весна!
Пусть травы и деревья пожелтели
и где-то вьюжат первые метели,
уют пытаясь выгнать из окна,
отец, ещё не кончилась весна!
Отец, ещё не кончилась весна!
Не уходи в предзимнее пространство;
от старости есть чудное лекарство:
любовь и вера нас спасут сполна.
Отец, ещё не кончилась весна!
Отец, ещё не кончилась весна!
С тобою мы не будем расставаться,
ведь будет нам всегда внутри шестнадцать.
Нам жизнь дарована всего одна.
Отец, ещё не кончилась весна!
* * *
Христос, помоги мне
себя обуздать!
Иначе погибну,
забыв благодать.
Любовь перестанет
светить мне в глаза,
потонут в тумане
навек небеса.
Что сделать смогу я
с собою тогда?
На душу больную
несётся беда.
Даруй мне, Спаситель,
забыть эгоизм,
а ближнего видеть
и вечную жизнь.
* * *
Сердце пропитано синью,
радостью встречи с Тобой,
Господи, Боже, Мессия,
вечная жизни Любовь!
Горы ничто пред Тобою,
словно роса океан.
Мир Твоим Словом устроен
и, как цветок, людям дан.
Даже в пылинке малейшей
вижу Твою благодать,
что, как оазиса свежесть,
жаждущих может спасать.
Ты неземное блаженство,
Ты есть сама красота.
Только в Тебе совершенство,
жизни святой полнота!
* * *
Я знаю: Ты со мною рядом,
когда в блаженстве я смеюсь,
или владеет моим взглядом
не поднимаемая грусть.
Со мною Ты в ночном затишье
и в суете дневных забот,
когда в саду алеют вишни
иль вьюга сизая метёт.
Что будет, знаешь Ты, конечно,
и потому я не боюсь.
Введёшь меня в святую вечность,
Господь и Бог мой Иисус!
* * *
Встану утром розовым,
среди пальм пройдусь,
вспомню край берёзовый
и познаю грусть.
Там земля былинная
в изумрудах трав,
песни соловьиные
в красоте дубрав.
Ах, тоска по родине
как рябины вкус.
Счастлив здесь я вроде бы.
Отчего же грусть?
Радуйся, душа моя,
без шелков берёз,
знай, что в жизни главное,
что с тобой Христос.
* * *
В Калифорнию осень бесшумно вошла
и роняет усталые листья.
Даже здешнее лето летит, как стрела;
прямо в зимнее яблочко выстрел.
Пусть не будет снегов, но зарядят дожди
вперемешку с тугими ветрами,
от которых опасными станут пути,
примут что у идущих экзамен.
Что они мне поставят: отлично иль кол?
Пусть ответит бездушное время.
Я Тебя, Иисус, в этой жизни нашёл,
остальное, как данность, приемлю.
* * *
Я с Тобою, Господь, говорю,
ощущая: Ты слышишь меня,
провожая, встречая зарю
и среди беспокойного дня.
И с Тобою простой разговор
мне дарует незримый покой,
в высоту поднимается взор,
прорастая Твоей красотой.
Что ещё я могу пожелать,
если Ты говоришь мне в ответ?!
Наполняет меня благодать
и Любви искупительный свет.
* * *
Благодарю, Господь, за каждый вздох,
за радость жизни и за дни борений,
когда Тобой гоню я мрак сомнений
и созерцаю вечности порог.
Благодарю, когда усталый день
на запад уплывает за зарёю
и говорю в молитве я с Тобою,
Ты освещаешь душу в темноте.
Благодарю, услышав пенье птиц,
Тебя что воспевают, встретив солнце.
Из всей души хвала потоком льётся,
как воды из Любви живых криниц.
ПОЗДРАВЛЯЮ С ВЕСНОЙ
Я поздравляю вас с весной,
как с днём рожденья поздравляют.
Пусть ветер ярко-молодой
вас озарит цветеньем мая.
Я поздравляю вас с весной —
рассветом дня, закатом ночи.
Светите ближним красотой,
не замечая, между прочим.
Я поздравляю вас с весной.
Весну несите вечно в сердце,
чтоб никогда не стыть зимой,
а вечной радостью согреться.
ОСЕНЬ ПРИШЛА
Осень пришла, разорвать покрывало зелёное
и обнажить недостатки холодной земли,
чтоб высоко-высоко над раздетыми кронами
пели в тоске неземной журавли.
Осень пришла, разметав листьев яркое крошево.
Осень пришла — затуманился вдруг окоём.
Осень пришла, чтобы я, оттолкнувшись от прошлого,
мрачно покинул родной сердцу дом.
Осень пришла, и вопросы мгновенно закончились.
Осень пришла, словно яркий ответ, данный в срок.
Осень пришла, прозвенев ледяным колокольчиком:
«Жизнь, как ни пей, не насытишься впрок».
Осень пришла, разметав листьев яркое крошево.
Осень пришла — затуманился вдруг окоём.
Осень пришла, чтобы я, оторвавшись от прошлого,
молча оставил свой временный дом.
Осень пришла, не к чему в тишине пересчитывать
то, что упало на землю, истлев на корню.
Осень пришла, чтобы сердце для сини открытое
билось сильней в такт продрогшему дню.
Осень пришла, разметав листьев яркое крошево.
Осень пришла — затуманился вдруг окоём.
Осень пришла, чтобы я, забывая всё прошлое,
тихо забросил разваленный дом.
Что ж, пусть кружат золотой листопад с непогодою;
не отвертеться мне впредь от продрогшей тоски.
Осень пришла. Позабыв небесам непригодное,
жду снегопад — пусть побелит виски.
Осень пришла, разметав листьев яркое крошево.
Осень пришла — затуманился вдруг окоём.
Осень пришла, чтобы я, позабыв своё прошлое,
с радостью бросил земной этот дом.
ЗАВЕЩАНИЕКогда уйду домой, не лейте слёз напрасных;
достигнул я того, к чему стремил свой путь.
Мне ни к чему тоска несбыточного счастья,
в котором мир всегда стремится утонуть.
Мне всё равно, куда положат прах и пепел:
земля идёт к земле, а к небу — облака.
Земных имён писать не надо: это лепет.
Слова «Ушёл домой!» пусть выведет рука.
ВЫБИРАЮ НЕБО
Бездомье осенних лесов и полей
под серою пылью тумана,
эскадры уснувших домов-кораблей
деревни дымят неустанно.
Сглупивший петух кукарекнет не в срок,
о чём-то застонет корова,
а с ивы скользнёт запоздавший листок,
лишившись родимого крова.
А в городе шумном рекламы блестят
и музыка звонкая льётся,
витрины прельстить здесь пытаются взгляд
людей из дворовых колодцев.
Я всюду чужой,
сельский быт не по мне,
гнетёт суета городская,
везде неуютно на скучной Земле,
я жизнь в Небесах выбираю.
* * *
Ухожу, как старая листва,
родину земную покидаю.
Ни к чему напрасные слова,
от которых лишь печаль седая.
Нечего терять мне под луной.
А на небе — только обретенья:
вечное блаженство и покой,
от страданья горького спасенье.
Ухожу я каждый день и час,
чтобы громогласно за собою
к Иисусу звать всё время вас!
Нам Господь бессмертие откроет.
